Тамара Копейка: «Буран» — наша жизнь!»

Сегодня свой профессиональный праздник отмечают старооскольцы, когда-то приехавшие в наш город с космодрома Байконур. В своё время многие из них готовили к полётам летательные аппараты.

Лучшие свои годы Тамара Копейка из Старого Оскола посвятила работе, связанной с лётными испытаниями космического корабля.

Огромный коллективный труд, использование новейших прорывных технологий и целое десятилетие скрупулёзной работы вместил в себя сложнейший проект, которому удивился весь мир. Это было создание и запуск на орбиту первого в СССР ракетоплана «Буран». В 1988 году «советский Шаттл», как его окрестили на Западе, совершил полёт в беспилотном и полностью автоматическом режиме. Ради 205 триумфальных минут, в течение которых «Буран» совершил два витка вокруг Земли, в этой работе по всей стране было задействовано около 3 млн человек и множество предприятий.

Корпус космического аппарата прошёл тысячи испытаний, к чему причастна и инженер-испытатель Тамара Копейка, которая доросла до должности заместителя начальника отдела подготовки проведения пусков ракет космического назначения Управления Роскосмоса на Байконуре.

«Я заболела Байконуром»

Среди большого количества книг в её квартире самые близкие сердцу издания — о космодроме. И не только о ракетах-носителях. Тамара Булатовна перелистывает страницы со стихотворными строчками. Говорит, что столько нежности в них мог передать человек, искренне любящий эти места.

— Тут и о людях стихи — о молодых лейтенантах и тех, кто только начал осваивать космическое дело, — подчёркивает женщина. — И, конечно, о природе, где есть своя прелесть. Я выросла под Омском, можно сказать, в лесу, мой папа был лесничим. А на Байконуре сплошная степь: барханы, а ещё — верблюды, тушканчики, суслики. И это вначале поразило необыкновенно. Первый год я всё ждала, когда появится зелёная трава. Но вокруг так и лежал песок. Летом жара, зимой холодно — снега мало, но стояли очень сильные морозы. И всё же о тех местах остались светлые воспоминания…

В их семье боготворили первого космонавта планеты Юрия Гагарина. Все припадали к радиоприёмнику, когда диктор сообщал об очередном полёте советских кораблей в космос. Для всех простых жителей страны он казался чем-то недосягаемым. И о Байконуре родные Тамары всегда говорили с особым трепетом.

Девушка училась на втором курсе филологического факультета пединститута, когда появилась возможность съездить на космодром. Экскурсию проводили для жён военнослужащих, но Тамаре тоже разрешили там побывать.

— Мне тогда казалось, что ракеты запускают какие-то сверхчеловеки, — улыбается Тамара Копейка. — Нам показали монтажно-испытательный корпус. Я увидела людей в белых халатах, чепчиках и бахилах, прямо, как хирурги в операционной, все чем-то заняты. Внизу стоял автобус «Икарус», и он выглядел малюсенькой игрушкой на фоне такой огромной махины. В общем, я заболела «Байконуром». Сразу пришла мысль перевестись в филиал Московского авиационного института, который здесь находился. Конечно, огорошила родителей. Они сказали, что я вообще ничего не соображаю, надо сначала один вуз окончить, потом думать о чём-то другом. Помню, папа Булат Рахимович тогда сказал: «Томка, ты такая умная, но такая дура. Не потянешь».

Через три дня сделал предложение

И всё-таки Тамара настояла на своём. Бросила свой институт, стала осваивать специальность «устройство и конструирование космических летательных аппаратов».

— Это был 1977 год, — рассказывает она. — Мы жили в студенческом общежитии на Байконуре. В филиал Московского авиационного института приезжали преподаватели из столицы, читали нам лекции. Мне, гуманитарию, изучать технические предметы было очень сложно. Но я старалась, училась хорошо. Была единственной девушкой на своём мальчишеском курсе. Занималась на вечернем отделении, днём работала в военном штабе. Там, кстати, и познакомилась с будущим мужем Леонидом. Он приехал к нам с такими же молодыми офицерами. Я сидела в это время над конспектом, что-то не получалось по начертательной геометрии. И он предложил помощь. Я махнула рукой, что мне надо самой в этом разобраться. Мы познакомились. Потом на «мотовоз» вместе пошли. Так здесь называли тепловоз, на котором добирались в город. Позже приходилось на нём ехать за 90 км на полигон, на стартовые комплексы. Часов в шесть утра садишься и полтора часа «мотыляешься»…

Ну, а Леонид через три дня сделал Тамаре предложение. Друзья всегда подшучивали над ней: «Учись-учись, так ты никогда замуж не выйдешь». Но вот — судьба!

Взяли на секретную работу

Молодым супругам дали квартиру. Муж очень любил и оберегал от забот свою Томочку, всегда хотел, чтобы она занималась только домом, не переживала за дела, связанные с работой.  

— Я окончила институт, защитилась. Как и мечтала, стала инженером-механиком, — продолжает Тамара Булатовна. — Как раз на «Байконур» стали возить всё необходимое для нового космического корабля «Буран». Практически вся страна участвовала в его создании — каждый завод даже какую-то даже маленькую деталь изготавливал. Кто-то выпускал отдельно баки и ещё что-то. Потом всё привозили к нам, и уже на «Прогрессе» специалисты собирали в большую ракету.

У супругов подрастала дочь, в три с половиной года её определили в детсад. А молодая мама мечтала попасть в экспедицию, обеспечивающую полёты ракет. На свободные вакансии женщин особо не брали, тут, в основном, рассчитывали на мужчин-военных. Тамаре повезло. Её приняли инженером-испытателем… на такую секретную работу, что поначалу она даже сама не знала, куда устроилась. Как потом оказалось, в лабораторию гидрокомплекса, занимавшуюся подготовкой к полёту уникального беспилотного космического корабля.

— На космодроме построили монтажно-испытательный корпус, — поясняет она. — Сюда привезли уже готовый самолёт «Буран», и мы проводили лётные испытания гидравлического оборудования. Проще говоря, это всякие трубочки, куда поступает под давлением жидкость, благодаря чему выпускается шасси, начинает работать руль направления или воздушный тормоз. Мы собирали сотни электрических схем и всевозможных датчиков. Подсоединялись своими приборами к блокам управления контроля, проверяли, как подаются сигналы на выполнение команд. Чтобы нигде не было сбоев. Это была очень тщательная и трудоёмкая работа со своими сложностями и задачами.

«Три дня не разговаривал»

Кстати, и муж Тамары Булатовны участвовал в подготовке «Бурана» к полёту. Но не знал, что жена тоже занимается этим ответственным делом, забирающим много сил и здоровья. Пока однажды ночью за ней не приехали с космодрома: было необходимо срочно провести испытания на летательном аппарате.

— Леонид так тогда за меня переживал! — смеётся Тамара Копейка. — Правда, и обижался, что не посвятила в свои дела, дня три не разговаривал.

Фото: Тамара Копейка во время работы на Байконуре / личный архив

Чтобы не смущать уборщицу

Для Тамары Булатовны этот период работы тесно связан с людьми: и коллегами, которые понимали друг друга с полуслова, были дружной сплочённой командой, и выдающимися личностями.   

— На космодроме мне посчастливилось увидеть известного физика, академика Академии наук Анатолия Петровича Александрова, — поясняет она. — В 1985 году он побывал в зале, где стоял «Буран». Живо интересовался какими-то моментами, задавал нашим специалистам такие вопросы, что мы видели: академик, несмотря на свой пожилой возраст, полностью «в теме». Рассказывали ему, как проводим испытания. Были очарованы умом и обаянием Александрова.

Все мы с глубоким уважением относились и к создателю «Бурана» Глебу Евгеньевичу Лозино-Лозинскому. Гений конструкторской мысли в жизни был удивительно интеллигентным человеком. Как-то меня поразило вот что. Шли с совещания. Целая свита. Мы где-то на задворках. И вдруг он резко остановился, и все встали. Оказывается, уборщица мыла полы, и он не захотел ей мешать и смущать её. Конечно, когда та увидела Глеба Евгеньевича, то округлила глаза и отошла в сторонку. Но это был жест воспитанного человека. С виду суровый человек, он всегда был с нами настолько тактичный! Всегда говорил всё по существу, ни одного лишнего слова! Ценил своё и наше время. Всегда по лицу сотрудника мог прочитать, есть ли какие-то проблемы, неполадки С такими людьми работать удивительно просто и комфортно. И потом, у нас не было такого, чтобы мы сидели без дела, чаи гоняли. Работали постоянно. Сначала проводили черновые испытания. Проходили тройной контроль. Прежде чем спуститься в «Буран», надевали бахилы и спецформу. Специально обученные люди сидели, пересчитывали нас и все предметы, которые мы брали с собой. Даже карандаш или блокнотик ни в коем случае нельзя было оставить внутри, потому что в космосе всё это потом куда-то вылетит. Если я поработала, за мной сразу идёт пылесос — тщательная уборка, до последней пылинки!

Тамара Копейка с блеском в глазах повествует и о космонавтах. На Байконур они приезжали на большом автобусе в красивых комбинезонах. И, конечно, вызывали восхищение. Когда проходили испытания на ручном управлении «Бурана», в нём участвовал лётчик-космонавт Игорь Волк. Вообще, его готовили к полёту на ракетоплане. Хотя первоначально планировалось, что управлять советским шаттлом будет специальный отряд летчиков-космонавтов. Высококлассного летчика-испытателя Игоря Волка утвердили командиром первого «Бурана».

— Во время испытаний Волк летал на этом самолёте, — отмечает Тамара Булатовна. — И знаете, что меня поразило? Как умеет человек отключиться от постороннего и сосредоточиться на том, что он делает. В эти минуты для него не существует абсолютно ничего. Я даже тогда себе на вооружение это взяла. Ему подают команды, а он выполняет их молниеносно…

«Кто-то даже плакал от радости»

Ранним утром 15 ноября 1988 года небо над стартовой площадкой «Байконура» вспыхнуло ярким светом. Под рёв двигателей ракета-носитель «Энергия» вывела закреплённый на ней космический корабль «Буран» в околоземное пространство. Сотни с людей на земле с замиранием сердца ждали его возвращения. Этот полёт стал вершиной советской космической программы, во многом опередившей время.

— Когда полёт прошёл успешно, мы ликовали, — улыбается Тамара Копейка. — Кто-то даже плакал от радости. Мой муж рассказывал, что ощутил ком в горле от чувств. Леонид Николаевич был военный, подполковник, заслуженный испытатель космической техники. Отказывался от всех высоких должностей. Ему хотелось работать, готовить летательные аппараты к запуску. Ну, а у нас был праздник. Многих наградили за отличную работу. Всем выплатили большие премии. Мы стали готовить вторую систему — для полёта с космонавтами на борту…

Разработанные для «Бурана» технологии нашли применение в других космических проектах. Например, боковые блоки первой ступени ракеты «Энергия» под названием «Зенит-2» использовали для запусков с Байконура и «Морского старта».

Космическая тема в судьбах детей

Но вскоре наступили «лихие 90-е». Государственное финансирование на космические проекты резко сократилось. Распался Советский Союз. Сам Байконур остался на территории другой страны. На момент закрытия программы на космодроме успели построить пять лётных экземпляров «Бурана». Остальные корабли были разобраны в цехах окончательной сборки или переделаны в выставочные макеты.

Многие сотрудники уехали с Байконура на большую землю, в Россию. Тамара Копейка ещё десять лет работала в институте начальником лаборатории кафедры летательных аппаратов. И даже открыла новый курс лекций по гидравлике, потому что это было её детище. Ну, а её самая главная — космическая — тема нашла продолжение в судьбах её детей. Сын Александр окончил Военно-космическую академию имени А. Ф. Можайского, защитил диссертацию, там и работает. Тоже участвовал в подготовке к полёту летательного аппарата «Союз». Дочь Евгения училась в Московском авиационном институте, в том числе в аспирантуре. Бабушкина радость и отдушина внуки Фёдор, Лиза и Лев.

Родные, бывшие коллеги и соседи по подъезду обязательно поздравят инженера-испытателя 12 апреля с праздником. А ей так хочется услышать даже среди ночи слова, которые когда-то согревали её сердце: «Докладываем. Полёт прошёл нормально!». Она соглашается, что по-настоящему счастливы все были там, в маленькой космической стране под названием Байконур, о которой знал весь мир.