«Ты расти и не плачь». Какой запомнилась война Евдокии Сыромятниковой

Ей было всего восемь лет, когда она первый раз услышала звуки бомбёжек. Но даже сейчас, когда ей уже 88, она нередко плачет от этих воспоминаний.

Первый класс под бомбёжками

Рядом с селом Залужное Воронежской области, где жила Дуся, расположена большая узловая станция Лиски, через нее в центр страны шли вагоны с продовольствием и углём. Весной 1942 года немцы начали беспрестанно бомбить эту местность.

«Я ходила в первый класс, – вспоминает Евдокия Трофимовна. – Как услышим звук самолётов за окном, учительница командует: «Скорее ложитесь!». И мы залезали под парты. Иногда в день по два-три налёта было. Лиски располагаются на левом берегу Дона, а наши три села – на правом. Станция находилась в руках советских бойцов. Они перед приходом немцев и железнодорожный мост взорвали, и паром. Некоторые односельчане успели перебраться на ту сторону, даже сами переплывали реку. А куда мы такой оравой? У старшей тёти было 17 детей, у средней – пятеро, у моей мамы – трое. Все жили в одном дворе, но в разных домах. Наш – красивый, деревянный – построили перед войной. Жили мы дружно. Папа работал бригадиром, я, старшая, бегала его встречать. Как-то летом забрала у него арбуз и уронила, расплакалась от горя. «Ничего, дочка, ещё купим», – гладил меня по голове папа…»

Трофима Вдовина забрали за два месяца до начала войны на финский фронт. Он прислал лишь одно письмо, в котором рассказывал, как они делают дальние переходы, и ноги растёр в кровь, а обувь уже развалилась… Отец так и не вернулся домой, пропал без вести.

Евдокии в конце мая за отличную учёбу вручили похвальную грамоту. Девочка повесила её на стену рядом с вырезкой из газеты с плакатом «Родина-мать зовёт!».

За колючей проволокой

А через несколько дней Залужное заняли фашисты. Дуся увидела в окно, как по просёлочной дороге едут мотоциклы – целая вереница. Очень испугалась. Не успела спрятаться, а дверь в их дом с грохотом распахнулась. «Матка, яйка, млеко», – залопотали нежданные гости. Спросили у бабушки, не прячут ли они русских бойцов. И ушли.

Вскоре фашисты выгнали Вдовиных из дома. Дети ночевали в холодном погребе. Бабушку немцы заставляли доить корову – и молоко забирали. Однажды чуть не убили маленького двоюродного брата Евдокии за то, что он пальцем достал пенку из кринки с кипячёным молоком. Фашисты гонялись за ребёнком по огороду, стреляли. Тот чудом остался жив.

«Голод был такой, что всю лебеду и щавель во дворе поели, – говорит Евдокия Трофимовна. – В один из дней немцы собрали жителей наших сёл и погнали по дороге. Сопровождали с оружием и злющими собаками. Нельзя было и на шаг ступить в сторону – сразу убивали. Четырёхлетнюю сестрёнку Марусю мама несла на руках. А братишка Вася и я шли рядом, уцепившись за её юбку. Очень хотелось пить. Всё время дёргали маму, просили воды. Где-то в районе Нижнедевицка нам разрешили остановиться. Там по обе стороны от дороги в овражках остались лужи после дождя. Мама сняла с головы белый платок, расстелила поверх воды, нас придерживала руками, чтобы мы могли напиться. И потом дальше пошли. Колонна очень длинная, казалось, что нет ей конца и краю. Немцы бросали хлеб в толпу. Так издевались над нами. Ведь голодные люди готовы были разорвать друг друга ради кусочка».

Измождённые, со сбитыми в кровь ногами, дети, женщины и старики преодолели больше 50 километров. В Острогожске их загнали в большой барак. Началась изнурительная жизнь за колючей проволокой. Из еды давали только баланду. Иногда, если не заметит охранник, местные жители умудрялись бросить через забор что-то съедобное – картофелинку или свёклу. Зачем их пригнали за десятки километров, толком никто не знал. Ходили слухи, что у детей будут брать кровь. Взрослых немцы заставляли работать. Дедушку и маму Дуси забирали. С детьми оставалась бабушка.

«Прошло почти полгода, и наступила зима. А мы разутые, – с горечью говорит Евдокия Сыромятникова. – Не знаю, из чего дедушка нам резиновые тапочки сделал, может, из каких-то шин. Маме разрешили из белого шёлкового парашюта, который где-то подобрали пленные, сшить для ребятишек одёжку. И она, уставшая после работы, сидела с иголкой в руках».

«Ты расти и не плачь»

В родном селе Вдовиных ждало пепелище: дом сгорел, как и многие на улице. Снова пришлось перебраться в погреб. На подобранной где-то железке жарили лепёшки из мёрзлой картошки. Они смешно подпрыгивали на огне. Хотя ребятишки весело окрестили их «танцориками», были они совсем безвкусные. 

Вскоре дедушка Евдокии соорудил сарайчик. Отделил две комнатки, сени, выложил из самодельных кирпичей маленькую печку. Были рады и такому жилью.

Помнит Евдокия Трофимовна, как ликовали односельчане, узнав о Победе. Собрались в центре села у репродуктора. Ликовали и обнимали друг друга… Только грусть была в глазах девочки: она так ждала отца! А потом потеряла почти всех родных. От тифа умерли мама и сестрёнка. Не стало и дедушки: открылись старые болячки.

«Мы боялись, что нас с братом заберут в детский дом, – говорит женщина. – Помню, целый день прятались в болоте, чтобы комиссия не нашла. Бабушке было тяжело одной с нами. Ходили с ней по сёлам, даже милостыню просили. Стаканчик пшеницы или кусочек хлеба домой приносили – и рады. Один год школы я пропустила: с братом каждый день собирали у вагонов обронённый уголь, чтобы обогреться зимой. Бывало, бабушка вытирает украдкой слёзы. А я её утешаю: «Не расстраивайся, а то и я начну плакать!». «Ты расти и не плачь», – отвечала она».

После школы Евдокия окончила архитектурно-строительный техникум. Восстанавливала химический комбинат в Луганской области. Работала по направлению от комсомола в Германии. Там познакомилась с будущим мужем Анатолием Сыромятниковым. Сыграли свадьбу, 20 лет прожили в его родном Новокузнецке, где у них появились на свет сын и дочь. А в конце 1970-х Анатолия Дмитриевича пригласили на ОЭМК начальником цеха котнтрольно-измерительных приборов и автоматики. Евдокия Трофимовна устроилась в управление капитального строительства комбината.

Сейчас супруги на пенсии. Испытания, выпавшие на долю Евдокии Трофимовны, научили её ценить жизнь. И сегодня она желает всем родным, друзьям и коллегам только одного – мирных и счастливых дней.