Как Старый Оскол откликнулся на чернобыльскую трагедию

40 лет отделяют нас от печальной для всей страны даты. 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции произошла страшная авария, последствия которой люди ощущают до сих пор.

Как отреагировал наш город на события того времени, старооскольцы рассказывают в книге «Старый Оскол — Чернобыль. Тревожная командировка». 

Помогали всем миром

Работники Оскольского электрометаллургического комбината обсуждали, как помочь простым людям справиться с внезапно нагрянувшей бедой. Молодёжь электроремонтного цеха решила передать пострадавшим свой однодневный заработок. А куда переводить деньги, не знали. Обратились в редакцию «Комсомольской правды».

8 мая 1986 года в «Комсомолке» появилась заметка о том, что тысячи советских людей выразили готовность прийти на помощь пострадавшим от аварии на Чернобыльской АЭС. Указали счёт исполкома Красного Креста и Красного Полумесяца СССР. 

С просьбой поддержать инициативу коллектива электроремонтного цеха комитет комсомола комбината обратился к горожанам. Рабочие и служащие всех организаций и предприятий Старого Оскола перечислили через Красный Крест в фонд помощи населению Чернобыльского района свой однодневный заработок.

В сентябре 1986 года в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС участвовало Специализированное управление монтажных и земляных работ, бывшее дочернее предприятие ОЭМК. Люди работали круглые сутки: на разрушенный четвёртый блок возили бетон для строительства саркофага, обслуживали бетоносмесители, расчищали площадку вокруг повреждённого корпуса станции.

По заданию Совета Министров СССР механический завод поставил в Чернобыль 720 тонн чугунной дроби: в первые недели после аварии ею засыпали «тлеющий» реактор.

С предприятий Старого Оскола через военные комиссариаты в аварийную зону направляли и различную технику — её не хватало на станции. Получившее предельную дозу радиации оборудование затем уничтожали или хоронили в могильниках. С ОЭМК, Стойленского ГОКа, завода АТЭ, всех автобаз города собирали самосвалы, тракторы, бульдозеры, бетоносмесители, скреперы и в сопровождении водителей отправляли в Клинцы Брянской области. Там технику распределяли по воинским частям и организациям, работавшим в Чернобыльском районе и на прилегающих территориях.

Памятник ликвидаторам

В 2020 году в Старом Осколе, в сквере у Дворца культуры «Комсомолец», открыли памятник ликвидаторам катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции. Он установлен по инициативе Старооскольской местной организации инвалидов, пострадавших от воздействия радиации, чтобы напоминать ныне живущим и будущим поколениям о героизме людей, вставших в апреле 1986 года на защиту человечества. 

Мобилизованные бедой

В ночь с 27 на 28 апреля 1986 года подняли по тревоге и офицеров военных комиссариатов. По приказу генерального штаба и командования военных округов была систематизирована информация о военнослужащих запаса, имевших химические военно-учётные специальности.

Через Чернобыльскую зону прошли все химические и радиологические подразделения Министерства обороны и гражданской обороны СССР. После того, как личный состав полков и батальонов химзащиты получил предельно допустимую дозу, с лета 1986 года военкоматы стали призывать на военно-учебные сборы запасников.

Офицеров запаса направляли на сборный пункт в Белгород, солдат и сержантов — в Курске, где базировалась мотострелковая дивизия. Фактически выполнявшие боевые задачи воинские части доукомплектовывались гражданскими лицами, имевшими необходимые специальности.

Среди тех, кто при усмирении «мирного атома» проявил самоотверженность и с честью выполнил свой долг был представитель Оскольского электрометаллургического комбината Владимир Сотников, который в 2019 году ушёл с должности ведущего инженера цеха ремонта металлургического оборудования на заслуженный отдых.

Сегодня в родном подразделении — ремонтно-механическом управлении ОЭМК — продолжает работать его сын Владимир, как раз родившийся в апреле 1986 года.  

Из книги «Старый Оскол — Чернобыль. Тревожная командировка»:

«Апрель 1986-го был самым радостным в семье Сотниковых: появился на свет долгожданный сын! Дни проходили в заботах и хлопотах о малыше. Молодой мужчина не подозревал, что его, как бывшего морского «химика», начал разыскивать военкомат. В военкомате Владимиру вручили повестку и дали на сборы несколько часов».

Дома осталась жена Надежда с четырёхлетней дочерью Мариной и четырёхмесячным сыном.  

Из Оскола их привезли в Курск. Переодели в солдатскую форму, выдали сапоги, костюмы химической защиты. Штатскую одежду, сумки и «дипломаты» опечатали, заставили сдать в камеру хранения…

«По мере приближения к Чернобылю автобус стали чаще останавливать на пунктах санитарной обработки и дозиметрического контроля. Ехали очень медленно, так как по всей трассе люди в спецкостюмах поливали дорогу «жидким стеклом» — дезактивационным раствором...

В палаточном лагере вблизи села Ораное, куда Владимира Сотникова привезли вместе с земляками, разместились 25 и 26 отдельные бригады химзащиты Министерства обороны. Но как морской «химик» Владимир не пригодился, здесь понадобилась его гражданская специальность механика. Владимира прикрепили к 26-й бригаде, в распоряжении которой находились спецмашины. С их помощью убирали радиоактивный грунт и всё, что пропитано радиацией...

Первые десять дней Владимир с другими ликвидаторами трудился у объектов вблизи Припяти, между Чернобылем и четвёртым блоком АЭС. Он работал на КрАЗе. Вместе с ним выезжали водители скреперов, машинист экскаваторной установки. Выходить на заражённую территорию запрещалось. Рядом специально стоял бронетранспортёр, экипаж которого контролировал время работы. Приблизительно часа через два оттуда сообщали: «Всё! Вам пора! Выезжайте!»

Там, где очень сильно «фонило», грунт убирали манипуляторами. Техника не выдерживала, отказывала, хотя управляли ею с помощью электроники. Видимо, приборы, как и люди, тоже умирали от радиации.

Каждый день машины обязательно проходили через пункт санитарной обработки, однако в течение недели набирали такое количество радиоактивной пыли, что смывать её было уже бесполезно. Такая техника представляла не меньшую опасность, чем другие заражённые предметы, поэтому её «хоронили». Отгоняли машины в могильник — огромный котлован метров 300 в длину и 100 в ширину, посыпанный щебнем и укрытый несколькими слоями плёнки. Они заезжали на это кладбище техники, ставили в могильник машины нос к носу и быстренько оттуда убегали, пересаживались на бронетранспортёр...

С первых дней работы в зоне «ликвидаторам» начали выдавать дозиметрические накопители. Они были разные — в виде булавки, авторучки. Прибор прикрепляли на левой стороне, ближе к сердцу, чтобы снять дозу облучения, полученную за сутки. Это был своеобразный рентген-контроль. Допустимой суточной дозой считали 1,5 рентгена, чтобы вернуться домой, каждый из работавших в зоне должен был набрать 25».

Через полтора месяца Владимир Сотников набрал 23,98 рентгена и его отправили домой, вклеив в военный билет карточку с отметками о дозах облучения. 

В 2001 году Владимиру Сотникову вручили медаль «За спасение погибавших».

«Конечно, я никого не вынимал из огня, не вызволял из-под обломков, но всё, что мог, сделал, и это, наверное, спасло чью-то жизнь. Мне кажется, что всё-таки мы там были не зря».

Сейчас Владимир Михайлович живёт с женой в родной Дмитриевке, где всегда с радостью встречает и детей, и любимых внуков. Говорит, что сельские просторы, где он вырос, дают вдохновение. В последнее время с земляками-ликвидаторами Владимир Сотников встречается очень редко. Да и год от года их становится всё меньше. Но он всегда мысленно желает всем ныне здравствующим «чернобыльцам» сил физических и душевных, внимания и заботы окружающих.